— Боже мой, Боже мой, какие сволочи! А как все хорошо начиналось!

Да, начиналось все просто прекрасно. Попасть в золотодобывающую артель было большой удачей, сродни выигрышу «Жигулей» по лотерейному билету. Еще незабвенный Иосиф Виссарионович официально разрешил эту несоциалистическую форму труда. И он не прогадал. Ни героизм стахановцев, ни миллионные армии зэков не могли поспорить с производительностью труда работающих на себя людей. Золотоискатели строили в тайге новые поселки, прокладывали дороги. Чтобы добыть золото в уже разведанном месторождении, приходилось зимой, когда мороз сковывал реки и болота льдом, тянуть туда тяжелую технику, завозить топливо, строить жилье для добытчиков. А затем уже коротким сибирским летом, в промежутке между весенним паводком и первыми серьезными морозами переработать тысячи тонн пустой породы, промыть все это и добыть как можно больше «презренного» желтого металла. Заработок зависел от количества сданного государству золота, и эти мужики на три месяца забывали значение слов «праздник», «выходной», «отгул». Пахали от зари до зари, зная лишь один вид отдыха — сон. Но все это стоило того. За один сезон старатель мог заработать и на квартиру, и на машину.

Самый большой вред артельному делу принесла, как это ни странно, перестройка. Кому-то из горбачевского Политбюро пришла в голову мысль о том, что артели пропагандируют несоциалистическую форму труда. И эти «реформаторы» сделали то, на что не поднялась рука «отца народов», — запретили артелям добывать золото. И то, что в этом году одной артели, не очень крупной разрешили заняться своим делом в далеко не самом золотоносном районе страны, и мы попали в узкий круг этих счастливчиков, уже было подобно чуду.

Про дорогу туда можно было бы не говорить, дорога и есть дорога, если бы не Рыжий. Мало того что он притащил с собой целый ящик водки, но и, переходя из одного купе в другое, по мере сил веселил и развлекал путешественников. В нынешнем составе старичков ветеранов было не более десятка, и Рыжик, как некоторые звали нашего «массовика-затейника», вовсю распушил свои павлиньи перья.